Печать

Вспоминаю с болью в сердце

 

Как больно вспоминать безвременно ушедшего из жизни друга. Невосполнимая утрата навевает печаль и тоску, уводя в далекую юность, поднимая из глубин памяти то светлое и прекрасное, чем жили и с чем связаны не один десяток лет, которых уже не вернуть, а чувство горечи охватывает оттого, что рядом нет того, с кем они были связаны. Для меня этим человеком был дорогой моему сердцу Исмаил. Знакомство наше состоялось по возвращении балкарского народа из ссылки.

Возрожденческие тенденции и надежды, вера в будущее и безудержный оптимизм не обошли и нас с Исмаилом. Быть может, именно это и сблизило нас, указав жизненный путь: Исмаилу - историю и археологию, а мне - театральное искусство и культуру. Наше общение носило взаимополезный характер, обогащая нас, локализуя наши интересы на вопросах балкарской истории и культуре, так несправедливо искаженной, во многом умалчиваемой, требующей исправления и развития в правильном направлении. Не могу не вспомнить добрым словом имени Тимура Борисовича Шаханова, уверен, что Исмаил был бы со мной согласен, поскольку этот выдающийся человек оказал на нас огромное влияние и открыл нам глаза в вопросах истории, искусства и литературы. Та щедрость, с которой он делился с нами своими знаниями и опытом, оставила в душе неизгладимый след и чувство огромной благодарности. Нет сомнения в том, что достигнутое нами имеет к нему существенное отношение. Пусть Земля будет ему пухом!

В Исмаиле меня поражали пытливость ума и незаурядные способности, в которых уже тогда прослеживались черты будущего ученого. Широта интересов и смелость, с которыми он высказывал свои убеждения и понимание в вопросах истории, литературы и искусства, подкупали, все более сближая нас. Именно потому первый обзор на страницах газеты театральной эстетики эпического театра Бертольда Брехта был сделан Исмаилом.

Великолепная статья-рецензия на спектакль «Что тот солдат, что этот», поставленный мной по одноименной пьесе Брехта на сцене театра им. А. Шогенцукова, обнаруживала знание предмета и задач, стоящих перед театром того времени. Рецензия была написана на уровне, которому мог позавидовать театровед высокого ранга.

Должен без преувеличения сказать, что мнение Исмаила для меня всегда было авторитетным, подкупая строгостью и искренностью.

Время нашей учебы в Москве, его - в аспирантуре, а мое на режиссерском факультете ГИТИСа, я отношу к одному из счастливейших периодов моей жизни: спектакли лучших театров Москвы и гастроли английского, французского, немецкого театров, театра «Кабуки» из Японии и итальянского; Третьяковка и Пушкинский музеи изобразительного искусства; Концертный зал им. П. И. Чайковского - все это давало огромную пищу для наших дискуссий и споров.

К сожалению, его путь в науке был достаточно тернистым, но я уверен, что вклад, сделанный им, обязывает нас воздать должное. Помнить и чтить его светлую память, ибо его преданность своему народу и науке являют собой образец выдающегося ученого, человека мужественного и честного, равно как и доброго, отзывчивого друга.

Борис Кулиев,
народный артист КБР

Печать

Добрая память

Шел 1968 г. Я заканчивал исторический факультет КБГУ. И, конечно же, у меня было сильное стремление поступить в аспирантуру. Но желание желанием, а к нему необходимо было иметь красный диплом и рекомендацию профильной кафедры. Без последней сразу после окончания университета в аспирантуру не принимали. Учился я хорошо, однако до красного диплома не дотягивал (было несколько четверок). И тем не менее в начале учебного года зашел посоветоваться по поводу своих намерений к заведующей кафедрой Тамаре Табишевне Шиковой. Она была удивительно доброй души человек и, пожалуй, одна из образованнейших женщин. Будучи требовательной, она в то же время относилась к студентам, как к своим детям. Выслушав меня, Т. Т. Шикова сказала, чтобы я написал соответствующее заявление и что проблем с рекомендацией кафедры не будет. К сожалению, в середине учебного года заведовать кафедрой стал другой человек, который категорически отказал в рекомендации, несмотря на заступничество Тамары Табишевны. Прошло уже немало времени, как ее нет среди нас. Однако я не сомневаюсь в том, что светлая память о ней навсегда сохранится среди студентов, которые у нее обучались.

Конечно же, я был очень обескуражен отказом в рекомендации. И тогда Т. Т. Шикова посоветовала мне обратиться за советом к молодым начинающим ученым Кабардино-Балкарского научно-исследовательского института - И. М. Мизиеву и И. М. Чеченову. Приняли они меня очень доброжелательно. Однако в силу занимаемых должностей не могли решить проблему моего поступления в аспирантуру.

И все же выход нашел Исмаил Мизиев. Улыбаясь сквозь усы, он сказал мне, что огорчаться не стоит, все будет хорошо. Для этого он посоветовал написать заявление на имя бывшего в то время заместителем Председателя Совета Министров X. И. Хутуева, курировавшего культуру, науку и образование, чтобы меня направили в целевую аспирантуру по этнографии. Это первое. Второе - он дал мне свой автореферат кандидатской диссертации и список литературы, который я должен был изучить, и написать по специальности реферат.

Автореферат кандидатской диссертации И. М. Мизиева - «Средневековая материальная культура Балкарии и Карачая (XII- XVII вв.)» - я проработал вдоль и поперек, и он послужил мне отправной точкой для написания реферата при поступлении в аспирантуру Института истории, археологии и этнографии АН ГрССР, которую благодаря добрым советам Исмаила Мизиева и отчасти И. М. Чеченова я успешно окончил в 1971 г.

Так мне повезло в начале моего жизненного пути: я встретил доброго отзывчивого человека - Исмаила Мизиева. Работая в институте, более тесно познакомился с ним. Это был неутомимый труженик. А какой он был весельчак! На свадьбах - Исмаил в центре внимания. Великолепный исполнитель национальных танцев, он буквально заражал своим задором публику. Был отличным знатоком застольного этикета. Внешне был очень фотогеничен. Пожалуй, вряд ли кто знает, помимо автора этих строк, что образ Редеди (поединок Мстислава и Редеди) в книге «Адыгэ 1уэры1уатэхэр» (Нальчик, 1970. С. 37) художник Я. Аккизов срисовал с Исмаила Мизиева. Посмотрите на рисунок, и вы убедитесь в идентичности образа Редеди и И. Мизиева, словно перед вами его фотография
.
Такой вот веселый, жизнерадостный человек по иронии судьбы оказался в последние долгие годы прикован к инвалидной коляске. Однако он не пал духом и написал массу научных книг по истории Балкарии и Карачая. Здесь нет возможности перечислять все его труды, они известны широкой публике. Но отмечу лишь одно: книги его читаются интересно и легко. Он был мастером стиля.


Юрий Асанов,
кандидат исторических наук

Печать

Пытливость и смелость

Лишь то в потомках оживает внове, Что в предках утвердилось глубоко.
К. Кулиев

Хорошо помню, что мое первое знакомство с научным творчеством Исмаила Муссаевича Мизиева началось в школьные годы с его небольшой книги «Туристскими тропами в глубь веков». Тогда еще я не определился в своем профессиональном выборе, но то впечатление, которое произвел увлекательный рассказ автора о древностях нашего края, сопровождаемый фотографиями материалов археологических раскопок, башен и склепов, сохранившихся на территории Кабардино-Балкарии, не могло не оказать своего влияния вначале на мое увлечение историей, а потом и на выбор ее в качестве своей профессии.

Потом уже, в годы учебы на историческом факультете Кабардино-Балкарского государственного университета, я с большим увлечением стал знакомиться с его более фундаментальными работами: «Средневековые башни и склепы Балкарии и Карачая», «История рядом», «Шаги к истокам этнической истории Центрального Кавказа», «Очерки истории и культуры Балкарии и Карачая XIII-XVIII вв.», «Народы Кабарды и Балкарии в ХIII-ХVIII вв.». Без преувеличения могу сказать, что во многом благодаря этим работам предметом своих дальнейших научных интересов я избрал историю и этнологию тюркских народов.

Надо сказать, что оценка значимости человеческого и научного подвига Исмаила Мизиева невозможна без учета места его рожде ния и того времени, на которое пришлось его становление как будущего ученого.

И. М. Мизиев - уроженец Чегемского ущелья, в котором как постоянно живущий здесь человек, так и пребывающий в качестве гостя, зримо и метафизически ощущает присутствие Истории. Это именно то, что сам Мизиев, применительно к одной из своих работ, назвал «историей рядом». И действительно, здесь, на сравнительно небольшой площади, сосредоточено большое количество древностей, причем таких, которые позволяют ощущать местную историю как неразрывную часть всемирной, с различными ее цивилизационными и религиозными веяниями. В общем, человеку, здесь родившемуся и выросшему, трудно, если уж не быть историком по профессии, то, по крайней мере, быть равнодушным к истории.

Однако в жизни И. М. Мизиева, как и всего балкарского народа, был период, когда Молох тоталитарного режима попытался лишить этот народ его исторической родины и исторической памяти, в чём, надо признать, достиг немалых «успехов». Именно на годы изгнания пришлось взросление поколения Исмаила Мизиева. И уже после возвращения балкарцев на свою родину это поколение «балкарцев-шестидесятников» неизбежно, как я думаю, должно было ощущать огромную потребность в восстановлении чуть было не утраченного историко-культурного наследия балкарского народа. И именно это поколение дало целую плеяду имен балкарского возрождения, среди которых известные ученые, литераторы, деятели искусства.

Исмаил Мизиев, являясь ярким представителем этой плеяды, свою жизнь в науке посвятил возрождению исторического достоинства своего народа, расширению горизонтов его этнического самосознания и развенчанию всякого рода мифологем и догматических установок, утвердившихся в историческом кавказоведении вообще и в балкароведении в частности, подняв эту научную отрасль на принципиально иной качественный уровень. И. М. Мизиев в своих трудах на огромном историческом, археологическом, этнографическом, фольклорном и лингвистическом материале смог показать, что история карачаево-балкарского народа начинается не с первого упоминания этнонимов «балкарцы» и «карачаевцы» в тех или иных письменных источниках, когда этноареал этого народа ограничивался территорией одной из высокогорных частей Центрального Кавказа, а она (история) вершилась в бурных и гораздо более древних цивилизационных и этнокультурных процессах, протекавших на огромных евразийских пространствах. Ему действительно удалось, говоря его же словами, «сократить весьма ощутимый пробел между археологическими исследованиями, почти не переступавшими границ ХIII-ХIV веков, и работами этнографов, редко уходящими глубже XVIII века». Исмаил Мизиев своими исследованиями показал, что в кавказоведении и тюркологии существует огромное проблемное поле там, где уже, казалось бы, утвердились устоявшиеся представления и догмы. Несомненной и огромной его заслугой является то, что он обозначил пути дальнейших научных поисков в области исторической этнологии тюркских народов вообще и карачаево-балкарского в частности.

Жизнь и научный подвиг Исмаила Муссаевича Мизиева являются для нынешнего и будущих поколений молодых исследователей ярким примером пытливости и смелости в деле научного поиска, бескорыстного и самоотверженного служения своему народу.


Хаким Геграев,
кандидат исторических наук

Контакты

...

Наши друзья

assia big

kuliev

mechiev

elbrusoid

otarov

balkteatr big

 

temukuev