Печать

Историография работ - Четвертая страница



В 1972 г. Исмаил Муссаевич Мизиев был назначен руководителем археологической экспедиции, созданной Кабардино-Балкарским научно-исследовательским институтом для обследования курганов в Чегемском и Баксанском районах КБАССР. Финансирование экспедиции взяли на себя строящиеся предприятия Министерства мелиорации и водного хозяйства КБАССР, т. к. в связи со строительством оросительных систем под угрозой оказались сотни курганов, принадлежащих различным историческим эпохам.

Экспедиция работала 8 месяцев, исследовав 86 курганов у селений Чегем I, Чегем II, Кишпек. Начальниками отрядов были Р. Ж. Бетрозов и А. X. Нагоев.

Результаты данной экспедиции опубликованы в совместной монографии И. М. Мизиева, Р. Ж. Бетрозова и А. X. Нагоева «Археологические раскопки 1972 г. в Кабардино-Балкарии», изданной в Нальчике в 1973 г.

Структурно работа построена следующим образом: введение, три главы, заключение и список сокращений.

Первая глава объединила описание комплексов майкопской культуры. Вторая глава посвящена комплексам северокавказской культуры, а последняя глава характеризует кабардинский курганный могильник у сел. Чегем II. Структура обусловлена тем, что раскопанные курганы, относящиеся к эпохе бронзы, отчетливо делятся на две хронологические группы. Первая группа относится к концу III - началу II тыс. до н.э. и входит в круг памятников знаменитой майкопской культуры эпохи ранней бронзы, а вторая относится к памятникам северокавказской культуры развитой бронзы II тыс. до н.э. [30]

Анализируя найденные материалы, авторы обращают внимание на сочетание чисто майкопской керамики и ряда других предметов, не характерных для данной культуры. Отмечается также, что в комплексе предметов степных культур сочетаются предметы позднего этапа северокавказской культуры [31]. Глубокую и развернутую интерпретацию добытого материала в данной монографии авторы не дают, считая, что она возможна лишь после завершения раскопок в бассейне р. Чегем, проведения ряда корреляционных исследований по обряду захоронений, инвентарю, морфологии курганных насыпей и т.д.

«Дальнейшее и более скрупулезное изучение различных изделий из бронзы, камня, кремня, керамики, кости и т.д., - пишут они,- а также лабораторные анализы большого количества остеологического материала, безусловно будут способствовать более яркой обрисовке исторической картины на территории не только Кабардино-Балкарии, но и всего Северного Кавказа в эпоху бронзы, освещению вопросов хозяйства, культуры и взаимосвязей древнего населения Кабардино-Балкарии с соседними областями, с населением синхронных культур Кавказа, а также уточнению о локальных вариантах местных культур» [32].

Дальнейшие шаги И. М. Мизиева в науке сопровождались отчасти анализом и интерпретацией археологического материала, добытого в этой и последующих экспедициях. Привлекая этнографические данные, языковые, фольклорные и письменные источники, мозаичные фрагменты складываются у него в довольно четкую, логически понятную систему. В частности, в вопросе относительно майкопской культуры и ее симбиоза с другими культурами у него сложилось вполне определенное мнение. Кратко он изложил его в статье «О создателях майкопской культуры», опубликованной в журнале «Советская археология» (1990. № 4). Отвечая на вопрос «Как создавалась майкопская культура?», И. М. Мизиев пишет: «Мое отношение к этой теме заключается в ответах на следующие вопросы: 1) имеются ли на Северном Кавказе комплексы степного происхождения и курганные захоронения домайкопского времени? 2) находят ли раннемайкопские захоронения по своему инвентарю и погребальному обряду аналогии в Урало-Донском междуречье? 3) является ли курганный обряд привнесенным на Северный Кавказ? 4) можно ли назвать самых ранних «курганников» первыми степняками-кочевниками, проникшими в Предкавказье? Поскольку ничего, кроме единодушного «да», на поставленные вопросы я не предвижу, следовательно, курганный обряд погребения и специфический набор предметов привнесены на Кавказ древнейшими степняками» [33].

Облик степной культуры менялся в кавказской среде. Степняки испытывали влияние, с одной стороны, протоабхазо-адыгского массива, с другой - протонахско-дагестанского массива. Двухсторонние заимствования были неизбежны. Так, серьезным индикатором влияния курганной культуры является то, что дольмены «заходят» под курганную насыпь, которая ранее была им незнакома. В пользу выдвигаемой теории, по мнению И. М. Мизиева, говорит и сохранение на ранних этапах формирования майкопской культуры степных традиций. А именно: облицовка деревом могильных ям; устланное корой, камышом, чистой желтой глиной дно; прежде нехарактерное для туземного населения сопровождение умерших: конечности, лопатки и астрагалы овец. Кавказские черты в виде каменных набросок над могильной ямой, галечная вымостка дна могил и другое появляются позже.

Таким образом, взгляды И. М. Мизиева на майкопскую культуру и ответ на вопрос «кто такие майкопцы?» сводятся к следующему:

- «майкопцы» - это «окавказившиеся потомки древних «курганников». Их главный этнический определитель - это курганный погребальный обряд, зародившийся в Волго-Уральском междуречье. А симбиоз культуры древнеямников и предкавказских племен в середине III тыс. до н.э. дает раннюю майкопскую культуру;

- на новослободненском этапе майкопской культуры курганы проникают на южный Кавказ и далее в Малую Азию, где, как говорил Ибн-аль-Асир, «земля берет верх» и кочевники постепенно превращаются в оседлых и полуоседлых земледельцев и скотоводов;

- сведения о вторжении неизвестных племен с севера и северо- востока, со стороны гор в Месопотамию являются хрестоматийными;

- археология фиксирует «движение курганов» только с севера на юг, а не наоборот, поэтому нет возможности говорить о южных истоках этнической истории майкопских племен - «курганников». Южные истоки справедливы только применительно к их материальной культуре [34].

Предложенная автором теория происхождения майкопской культуры ярко демонстрирует, что он выходит далеко за рамки «описательной» археологии, демонстрируя превосходные аналитические способности.

В 1976 г. в книжном издательстве «Эльбрус» выходит очередная работа И. М. Мизиева « Туристскими тропами в глубь веков». Это научно-популярное издание, предназначенное для всех интересующихся историей Кабардино-Балкарии. В 70-е гг. республика была известным туристическим центром. По ее территории проходило 22 всесоюзных и 14 местных туристических маршрутов. Практически все они располагались в горной местности, охватывали ущелья Балкарии и горные перевалы. По пути маршрутов располагалось огромное количество памятников древней истории и культуры балкарского и, отчасти, кабардинского народов. Идея автора заключалась в популяризации научных знаний и открытий по истории коренных жителей края. «Всякая историческая дисциплина, - пишет в своей книге И. М. Мизиев,- призвана отвечать на вопросы где было, что было, когда и почему? Уникальные памятники древности на интересных туристических маршрутах прекрасного уголка Кавказа - Кабардино-Балкарии - позволяют в определенной степени осветить эти вопросы» [35].

Общая идея книги реализуется через ряд глав: «Человек и история», «Земля и люди», «Несколько слов о вещах и археологии», «Где было», «В заоблачной долине», «У безенгийской стены», «А теперь в Чегем», «Мумии в горах», «Когда и почему?», «Народ и памятники». Главы представляют собой небольшие очерки, написанные легким стилем, доступным даже школьникам. Но, несмотря на легкость изложения, книга построена на серьезном археологическом материале. Она содержит популярное описание многочисленных архитектурных памятников эпохи Средневековья. Автор приводит народные легенды и предания, связанные с ними. Например, балкарская легенда о крепости Баксанук-Кала над аулом Шики или предание о кургане Андемиркана близ сел. Аушигер. Поэтические вкрапления стихов Кязима Мечиева и Кайсына Кулиева во многом облегчают восприятие материала.

Важно то, что автор приводит в работе данные о первых источниках по истории балкарцев, которые ранее были известны ограниченному кругу ученых-исследователей. Так, первое упоминание о балкарском (Черекском) ущелье и его жителях Басианах, имеющееся в грузинской надписи ХIV-ХV вв. на золотом кресте Спасской церкви в с. Цховати Ксанского ущелья Южной Осетии. В ней говорится, что Эристав Ризия Квенипневели сделал пожертвования этой церкви в память о том, что он попал в плен в Басиане и был выкуплен на средства Цховатской Спасской церкви [36].

В книге приводится и самое раннее известие о чегемцах, относящееся к 1718 г. и принадлежащее лейб-медику Петра Первого Готлибу Шоберу, который именует их «татарами чегемскими» [37].

Интерес к одному из маршрутов, проходящих из Верхней Балкарии через труднейший перевал Центрального Кавказа - Гезевцик (3435 м) по леднику Штулу, «подогревается» данными о том, что именно этим путем в 1651 г. проезжало посольство Московского государства в Имеретию. Посольство возглавлялось видным дипломатическим деятелем Московского государства XVII в. дьяком Алексеем Ивановичем Иевлевым и его сподвижником Н. М. Толочановым. У балкарских владельцев они пробыли с 17-го по 31 мая 1651 г., придя к ним через перевал Курнаят [38].

Контакты

...

Наши друзья

assia big

kuliev

mechiev

elbrusoid

otarov

balkteatr big

 

temukuev